Подборка книг по тегу: "общий ребенок"
🔥 ЗАВЕРШЕНО! ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ! 🔥
Фотография.
Округлый гладкий беременный живот. Чужой. В пупке – пирсинг-капелька.
Листаю наверх.
Чтобы добить себя. Пропитаться болью. Увидеть всё и сразу, даже если лёгкие горят огнём.
«Нашему малышу 27 недель. Он пинается. Смотри».
И видео.
Тот же живот, который… двигается. Потому что там внутри – ребёнок.
А у меня – ничего.
Пустота.
Я читала переписку своего мужа-генерала с любовницей.
Он не стал отпираться.
– Я устал, Тась. От слёз. От твоего бесплодия. Я мужчина. Мне нужен наследник. Ты не выполнила поставленную перед тобой задачу.
– И ты, Ефим, изменяешь мне, потому что я не родила?!
– Да. Жена, которая не может родить – обуза.
Пятнадцать лет бесплодного брака. Беременная дочь друга семьи.
Мы с генералом развелись.
А потом я узнала, что беременна. Родила дочь.
Отомстила мужу.
Но через год после развода генерал видит меня с коляской…
Фотография.
Округлый гладкий беременный живот. Чужой. В пупке – пирсинг-капелька.
Листаю наверх.
Чтобы добить себя. Пропитаться болью. Увидеть всё и сразу, даже если лёгкие горят огнём.
«Нашему малышу 27 недель. Он пинается. Смотри».
И видео.
Тот же живот, который… двигается. Потому что там внутри – ребёнок.
А у меня – ничего.
Пустота.
Я читала переписку своего мужа-генерала с любовницей.
Он не стал отпираться.
– Я устал, Тась. От слёз. От твоего бесплодия. Я мужчина. Мне нужен наследник. Ты не выполнила поставленную перед тобой задачу.
– И ты, Ефим, изменяешь мне, потому что я не родила?!
– Да. Жена, которая не может родить – обуза.
Пятнадцать лет бесплодного брака. Беременная дочь друга семьи.
Мы с генералом развелись.
А потом я узнала, что беременна. Родила дочь.
Отомстила мужу.
Но через год после развода генерал видит меня с коляской…
— Ты моя жена, Ася. Но твое место рядом с моими родителями.
— А ее?
— Ее место рядом со мной.
Семь лет я прислуживала его семье, терпела упреки за бесплодие и ждала, когда Багир заберет меня в Москву. А приехав без предупреждения, узнала: у мужа давно другая жизнь. В ней он смеется, любит и засыпает рядом с Олесей. А законная жена нужна лишь затем, чтобы ухаживать за его родителями.
Об этом знали все. Даже свекры, называвшие меня дочерью.
Багир уверен, что я поплачу и вернусь. Он еще не знает, что я беременна. И что ради своего ребенка впервые в жизни перестану быть послушной.
Но почему, когда нелюбимая жена уходит, Керимов вдруг решает, что никому ее не отдаст?
— А ее?
— Ее место рядом со мной.
Семь лет я прислуживала его семье, терпела упреки за бесплодие и ждала, когда Багир заберет меня в Москву. А приехав без предупреждения, узнала: у мужа давно другая жизнь. В ней он смеется, любит и засыпает рядом с Олесей. А законная жена нужна лишь затем, чтобы ухаживать за его родителями.
Об этом знали все. Даже свекры, называвшие меня дочерью.
Багир уверен, что я поплачу и вернусь. Он еще не знает, что я беременна. И что ради своего ребенка впервые в жизни перестану быть послушной.
Но почему, когда нелюбимая жена уходит, Керимов вдруг решает, что никому ее не отдаст?
Я смотрю на любовницу мужа. Ее рука лежит на огромном животе.
— Я не верю…
— Тогда спросите у него, — отвечает она. — Вы ведь так и не смогли ему родить.
Восемь месяцев я не знала, что у мужа другая семья. И все, что я слышу от него, это банальное оправдание:
— Лера, ты все не так поняла!
Я не прощу. Не смогу. Я уезжаю, оставив ему кольцо и записку. И не говорю главного: после четырех лет попыток я сама наконец беременна.
Но полгода спустя он находит меня в кафе. Видит мой большой живот, и его глаза вспыхивают яростью.
— Ты полгода носишь моего ребенка и даже не собиралась мне сказать?!
— Это тебя уже не касается.
Он хватает меня за руку.
— Ошибаешься, любимая. Ты — моя жена. А это мой ребенок. И больше ты не сбежишь.
— Я не верю…
— Тогда спросите у него, — отвечает она. — Вы ведь так и не смогли ему родить.
Восемь месяцев я не знала, что у мужа другая семья. И все, что я слышу от него, это банальное оправдание:
— Лера, ты все не так поняла!
Я не прощу. Не смогу. Я уезжаю, оставив ему кольцо и записку. И не говорю главного: после четырех лет попыток я сама наконец беременна.
Но полгода спустя он находит меня в кафе. Видит мой большой живот, и его глаза вспыхивают яростью.
— Ты полгода носишь моего ребенка и даже не собиралась мне сказать?!
— Это тебя уже не касается.
Он хватает меня за руку.
— Ошибаешься, любимая. Ты — моя жена. А это мой ребенок. И больше ты не сбежишь.
❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! ❤️
— А ты как думаешь, что я здесь делал? — произносит муж спокойно. — Ась, я любовью с ней занимался. Что тут непонятного? Ты же не маленькая уже, должна понимать такие вещи.
— Глеб…
— Что Глеб? — Он пожимает плечами. — Ты сама сюда пришла. Услышала, увидела. Так чего теперь делать вид, что тебя это шокирует? Да, у меня с ней бурный роман. Нормальный, взрослый, настоящий. Она прекрасно знает, что делает, и я рядом с ней чувствую себя настоящим мужиком.
Я смотрю на него и мне трудно сейчас связать этого человека с тем мужчиной, которого я любила.
— Нет… это неправда…
— Правда, — говорит он безжалостно. — Да, я сплю с Викой. Да, я хочу с тобой развестись в ближайшее время и женится на ней. Тем более, у нас с тобой с самого начала не было будущего. Это была ошибка.
— А ты как думаешь, что я здесь делал? — произносит муж спокойно. — Ась, я любовью с ней занимался. Что тут непонятного? Ты же не маленькая уже, должна понимать такие вещи.
— Глеб…
— Что Глеб? — Он пожимает плечами. — Ты сама сюда пришла. Услышала, увидела. Так чего теперь делать вид, что тебя это шокирует? Да, у меня с ней бурный роман. Нормальный, взрослый, настоящий. Она прекрасно знает, что делает, и я рядом с ней чувствую себя настоящим мужиком.
Я смотрю на него и мне трудно сейчас связать этого человека с тем мужчиной, которого я любила.
— Нет… это неправда…
— Правда, — говорит он безжалостно. — Да, я сплю с Викой. Да, я хочу с тобой развестись в ближайшее время и женится на ней. Тем более, у нас с тобой с самого начала не было будущего. Это была ошибка.
— Ты спал с моей сестрой на моей же кухне, пока я вытаскивала людей из-под обстрела, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
🧡🤍🧡 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🧡🤍🧡 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🧡🤍🧡
Семь лет назад я ушла от Матвея и сделала всё, чтобы больше никогда его не увидеть.
Триста километров от Москвы.
Маленький посёлок.
Дом, в котором я растила нашего сына и училась жить так, будто его отца никогда не существовало.
А потом в пустующий дом напротив кто-то въезжает.
Я вижу нового соседа утром — и роняю чашку.
Матвей.
Тот самый мужчина, которого я когда-то любила до безумия.
Тот, от которого сбежала, не оставив даже адреса.
— Ульяна…
Семь лет спустя я всё ещё вздрагиваю, когда слышу своё имя из его уст.
Он не знает, почему я исчезла.
Не знает, что через несколько минут после его появления мой шестилетний сын вернётся из школы и назовёт меня мамой.
И самое страшное — теперь между нашими домами всего тридцать шагов.
Семь лет назад я ушла от Матвея и сделала всё, чтобы больше никогда его не увидеть.
Триста километров от Москвы.
Маленький посёлок.
Дом, в котором я растила нашего сына и училась жить так, будто его отца никогда не существовало.
А потом в пустующий дом напротив кто-то въезжает.
Я вижу нового соседа утром — и роняю чашку.
Матвей.
Тот самый мужчина, которого я когда-то любила до безумия.
Тот, от которого сбежала, не оставив даже адреса.
— Ульяна…
Семь лет спустя я всё ещё вздрагиваю, когда слышу своё имя из его уст.
Он не знает, почему я исчезла.
Не знает, что через несколько минут после его появления мой шестилетний сын вернётся из школы и назовёт меня мамой.
И самое страшное — теперь между нашими домами всего тридцать шагов.
После мойки я привычно обхожу машину и замечаю длинную царапину на водительской двери. Зову мойщика, но вместо него ко мне подходит женщина в рабочей куртке.
Я узнаю её сразу.
— Девять лет прошло, а ты всё ещё моешь машины, — усмехаюсь я. — Позови менеджера, а еще лучше - хозяина. Пусть научит тебя общаться с клиентами.
Она отступает на шаг.
— Добрый вечер. Я владелица этой мойки и ещё одиннадцати. Чем могу помочь?
Я брезгливо рассматриваю её рабочую куртку.
— Значит, дождалась мужчины, который помог подняться?
— Дождалась. Себя, – холодно отвечает она.
В этот момент из здания выбегает мальчик лет восьми.
— Мам, мы скоро домой?
Я смотрю на мальчишку и начинаю считать.
Я узнаю её сразу.
— Девять лет прошло, а ты всё ещё моешь машины, — усмехаюсь я. — Позови менеджера, а еще лучше - хозяина. Пусть научит тебя общаться с клиентами.
Она отступает на шаг.
— Добрый вечер. Я владелица этой мойки и ещё одиннадцати. Чем могу помочь?
Я брезгливо рассматриваю её рабочую куртку.
— Значит, дождалась мужчины, который помог подняться?
— Дождалась. Себя, – холодно отвечает она.
В этот момент из здания выбегает мальчик лет восьми.
— Мам, мы скоро домой?
Я смотрю на мальчишку и начинаю считать.
— Папа сказал мне кое-что. Про тебя.
Сын стоит в дверях, куртка не снята. Лицо взрослое и чужое совсем не по-детски.
— Что ты его довела. Что он терпел шестнадцать лет.
— Тёма, он говорит неправду.
— А про телефон тоже неправду? Он хотел мне его ещё в сентябре. И море хотел. А ты всё время: «не в этом году, солнышко».
У меня перехватывает дыхание. Он бил не наугад — выбрал ту самую фразу, которую сын слышал от меня сто раз.
— У папы теперь будет новая семья. Настоящая.
— Тёма…
— Хватит врать! Это ты во всём виновата! Я тебя ненавижу!
Дверь хлопает так, что дребезжит стекло в старой раме.
Муж не просто ушёл. Он забрал дом и забрал уважение — одной запиской на моей подушке. А теперь забирает и сына.
Сын стоит в дверях, куртка не снята. Лицо взрослое и чужое совсем не по-детски.
— Что ты его довела. Что он терпел шестнадцать лет.
— Тёма, он говорит неправду.
— А про телефон тоже неправду? Он хотел мне его ещё в сентябре. И море хотел. А ты всё время: «не в этом году, солнышко».
У меня перехватывает дыхание. Он бил не наугад — выбрал ту самую фразу, которую сын слышал от меня сто раз.
— У папы теперь будет новая семья. Настоящая.
— Тёма…
— Хватит врать! Это ты во всём виновата! Я тебя ненавижу!
Дверь хлопает так, что дребезжит стекло в старой раме.
Муж не просто ушёл. Он забрал дом и забрал уважение — одной запиской на моей подушке. А теперь забирает и сына.
– Папа, скажи маме правду!
– Правду?
– Да! Ту, в которой ты изменил ей! Уже давно пора рассказать о том, что у тебя есть любовница, что она от тебя…
– Тише ты! – шикает на дочку Саша. – Чего раскричалась на всё кафе? Забыла, что за сохранность тайны я тебе плачу? Мать ничего не должна знать! Ясно? Я приехал на роды Жанны! Мне нужно точно знать, мой это ребёнок или она гульнула от меня!
Вчера муж сказал, что подписал контракт и уезжает в командировку. На самом деле командировка – это предлог, чтобы сбежать к любовнице. Он хочет присутствовать на её родах!
Я приехала к дочке сюрпризом, чтобы поздравить её с днём рождения, но сюрприз ждал меня. Здесь муж муж и его любовница! А наша дочка знала тайны отца и скрывала от меня!
20 лет брака, любящий муж, взрослая дочь-медик, большой дом. Всё разрушилось за секунду!
Двойное предательство близких людей!
– Правду?
– Да! Ту, в которой ты изменил ей! Уже давно пора рассказать о том, что у тебя есть любовница, что она от тебя…
– Тише ты! – шикает на дочку Саша. – Чего раскричалась на всё кафе? Забыла, что за сохранность тайны я тебе плачу? Мать ничего не должна знать! Ясно? Я приехал на роды Жанны! Мне нужно точно знать, мой это ребёнок или она гульнула от меня!
Вчера муж сказал, что подписал контракт и уезжает в командировку. На самом деле командировка – это предлог, чтобы сбежать к любовнице. Он хочет присутствовать на её родах!
Я приехала к дочке сюрпризом, чтобы поздравить её с днём рождения, но сюрприз ждал меня. Здесь муж муж и его любовница! А наша дочка знала тайны отца и скрывала от меня!
20 лет брака, любящий муж, взрослая дочь-медик, большой дом. Всё разрушилось за секунду!
Двойное предательство близких людей!
— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
Выберите полку для книги